Люди смотрели на своих богов и видели в них свой страх и амбиции.
В первой части нашего исследования мы рассмотрели мир «Дюны» с точки зрения экологии и политики. Теперь пришло время погрузиться в зыбучие пески религии и философии. Как и другие ключевые идеи произведений Герберта, проблематика религии (не думал, что дойдет до подобных сентенций) проходит существенное развитие от одной части саги к другой. Сеттинг прост и понятен. Прежде всего, никто из главных героев не религиозен: ни Атрейдесы, ни Харконнены, ни Империя в целом. Пол читает «Оранжевую католическую Библию», в которой легко узнается аллегория на христианское учение в современном его состоянии – это старая, не агрессивная, конвенциональная религия, не ведущая активную миссионерскую деятельность, пытающаяся привлечь к себе не новаторством, не откровениями, а «прописными истинами», заповедями, сформулированными по принципу «хорошо-плохо» и отражающими основные постулаты «земных» религиозных учений. В противовес читателю преподносят учение фрименов – сложносочиненный сплав исламистских и ближневосточных религиозно-философских учений. Носители этой религии пассионарны, молоды в своем рвении, доходящем до проявлений фанатизма.
Трудно утверждать наверняка, и многие исследователи вселенной «Дюны» расходятся во мнениях, но на поверхности лежит противопоставление одной религии, где нет Бога, а остались только заповеди, другой – молодой, полной веры, и часто ослепленной своей верой, религии фрименов. При этом в книге нет непосредственно религиозного конфликта, противостояние представлено, скорее, как противопоставление, однако в итоге главенствующей и доминирующей в Империи становится более молодая религия, учение, обретшее в лице Муад’Диба ожившего пророка, политического и религиозного лидера в одном воплощении. Думаю, будет корректно попробовать примерить на этот сюжет пассионарную теорию Гумилева.
К чести Герберта, он не перестает напоминать нам, что это учение – лишь результат долгой работы сестринства Ордена Бене Гессерит. То есть совершенно искусственное явление, не имеющее отношения к природе вещей и не претендующее на истинность в теологическом смысле. На протяжении всего романа мы читаем о религии, об обрядовости и мифологии, но ни разу – о вопросах веры в классической интерпретации, писатель деликатен при обращении с такими личными понятиями.
Правитель должен научиться убеждать, а не принуждать.
Манипулятивное управление сообществом (или обществом в более широком смысле) через религиозные догмы, постулаты и связанную с этим мифологию у читателя вызывает отторжение и неприятие (лишь бы Роскомнадзор не оштрафовал за что бы то ни было). Это резонирует с описанным изменяющимся отношением Пола Атрейдеса к своему положению, становящимся чем дальше, тем более зависимым от происходящих событий и оставляющим ему все меньше выбора. В чем же катарсис воцарения Пола на престол Империи, чего же он собирается избежать, имеющий дар видеть будущее и всю множественность возможных сценариев его развития?
Муад’Диб хочет не допустить Джихад (даже не знаю, стоило ли это здесь писать, ведь это могут прочесть неокрепшие умы). Слово, откликающееся в любом современном россиянине, кто застал или хотя бы слышал о событиях 90-х годов на Северном Кавказе. Читатель подсознательно солидарен с героем «Дюны», но Герберт безразлично ведет сюжет по наиболее реалистичному (если это вообще применимо к научной фантастике) сценарию: последователи-фримены превращаются в традиционных религиозных фанатиков, требуя крови своих врагов, и возводя Пола Атрейдеса на престол пророка-спасителя-властителя. Религиозный фанатизм, пожалуй, одна из немногих тем, выставленных в «Дюне» негативно, при этом появляющаяся и развивающаяся очень органично. В четвертой части мы услышим отзвуки этого фанатизма в безжалостной армии прислужников Лето-II, и снова это будет чем-то естественным, хотя и отталкивающе неприемлемым. Религиозная одержимость и нетерпимость, особенно насаждаемая и культивируемая, порождает устрашающие последствия. Но, как и все явления, рано или поздно, изживает себя и сходит на нет, выполняя некую часть работы по преобразованию общества и человеческой культуры.
Именно таким образом Герберт ставит нас перед еще одним неизбежным законом развития, на этот раз не природных экосистем, а человеческого общества и цивилизации. К этой мысли мы уже подходили ранее.
Развитие и рост происходят только через изменения.
Что есть изменение? Либо – когда что-то меняет форму или содержание, либо – когда на место старого приходит что-то новое. Вселенная Дюны проходит через изменения сначала путем Джихада во имя Императора Пола Муад’Диба, позже – через установление власти Лето-II, потом – через убийство Бога-Императора, и наконец – через падение Ордена Бене Гессерит.
Если мы попробуем охватить одним взглядом весь период, описанный в шестикнижье Герберта, мы увидим, что эта вселенная прошла несколько коренных скачков развития, каждый из которых был болезненным, но неизбежным. Эта цивилизация росла через боль, через изменения, неприятие которых вело к исчезновению тех, кто их не принял. И именно это, на мой взгляд, главная мысль, которую Герберт цементирует в финале «Капитула Дюны», делая свою сагу философским произведением.
Процесс нельзя понять, остановив его.
«Дюну» сложно (почти невозможно) отнести к какому-то определенному жанру (ну всё, у автора под конец чердак потек, конечно). Да, это научная фантастика в первом приближении, но никто не утверждает, что нельзя использовать фантастический сюжет и персонажей для донесения до читателя волнующих автора мыслей. Хороший писатель всегда имеет что сказать своему читателю. Даже если это банальные слова о ценности человеческой жизни в себе самой или о скоротечности времени, автор может выбрать форму, в которой он хочет (или в которой способен) донести это до аудитории. Да, Герберт выбирает жанр, в котором меньше ожидаешь прочесть что-то философское, отвлеченное и концептуальное.
Повествование Герберта на протяжении шести томов (и более чем трех тысяч страниц в русском переводе) двигается от яркого сюжета и минимума отступлений к замедлению сюжета и максимуму отвлеченных рассуждений, вложенных в слова и мысли главных героев. Последняя книга из серии была опубликована спустя 20 лет после первой части, и любой человек проходит за такой период большой жизненный путь. Фрэнк Герберт не исключение. «Дюна» Герберта – это размышление, погруженное в его собственную вселенную, рассуждение в беседке на фоне собственноручно выращенного экзотического сада.
Яркость, образность становится вторична по мере того, как на первый план выходят авторские умоизлияния, и читатель проникается глубоким, сложным, иногда неочевидным философским дискурсом. При этом у автора очевидно нет цели поставить какую-то жирную точку в том виде, в котором это мог бы сделать, например, Лев Николаевич (он бы еще Кафку вспомнил) – завершить сюжет и дополнить его эпилогом на сотню страниц.
Человек без эмоций — вот кого следует опасаться по-настоящему.
«Дюна» далека от морализаторства и поучений. Чтение саги можно сравнить, скорее, с вдумчивой беседой, когда ваш собеседник – эрудит и интеллектуал. При очевидном стремлении к постановке общих «вечных» вопросов Герберт яркими мазками прописывает отдельные соображения, опережающие, на первый взгляд, его время и эпоху. Так, например, результатом борьбы человечества против мыслящих машин (у них это называлось «Батлерианский джихад»), формулируется закон, способный вызвать нервный тик у многих ваших знакомых из IT-индустрии:
Не создавай машины, имитирующие человеческий разум.
Хэллоу, мистер Маск! Казалось бы, какие мыслящие машины в 60-70-е годы ХХ века?! И какие, к слову сказать, механические глаза, изготавливаемые мастерами Тлейлаксу, влияющие на сознание их владельца?! Не напоминает ли это историю с вживлением чипов свиньям и людям? Но именно благодаря таким мыслям, опередившим свое время, «Дюна» до сих пор не устаревает, читается свежо и с интересом.
Нравственные вопросы в романе не ограничиваются взаимодействием человека и технологий. Важная сюжетная линия всей серии – клонирование человека. Точнее, воссоздание его в специальных «танках», которыми, как выясняется позже, являлись видоизмененные женщины Тлейлаксу, организм которых был искусственно сформирован так, чтобы выполнять только функции вынашивания клонов. С учетом особенностей народа Тлейлаксу, религиозного фундамента их общественно-политического строя, моральная сторона вопроса о самой допустимости такого обращения с женщинами собственного народа сложно поддается какой-либо оценке. А кроме того, напомним, что первое млекопитающее, клонированное человеком, появилось на свет в 1996-м году, тогда как Герберта не стало ровно за десять лет до этого, в 1986-м. Даже в конце 90-х этическая составляющая вопроса о возможности клонирования животных вызвала огромный общественный резонанс. Трудно представить, насколько прорывной в 70-х годах была сама мысль о возможности воспроизведения человека на основе только его генетического материала.
Философия ножа: обрубая то, что не имеет завершения, ты завершаешь его.
И продолжать можно было бы долго. Знаю, сил это читать уже нет (вот бы и читать можно было на скорости х1,5). Мне бы хотелось, чтобы читатели этой статьи, поклонники кинопрочтения Вильнева или фанаты игровых воплощений этой вселенной, не пожалели своего времени и попробовали приложить усилия к прочтению всей «Дюны», я уверен оно того стоит. Если для вас в книгах есть глаголы помимо «пошел», «сделал», «сказал», если вы способны прочесть больше, чем напечатано слов на странице, если вам знакомо чувство, когда после прочтения предложения вы останавливаетесь, чтобы обдумать прочитанное – эта книга для вас. Не бойтесь тяжеловесности языка и затянутости описаний; пусть вас не испугают порой нелогичные повороты сюжета и отсутствие на каком-то этапе положительных персонажей; держите в подсознании тот факт, что финал этой саги открыт (и останется открыт вовеки), и найдите в себе смелость принять то, что несет с собой этот роман, помимо событийности и картинности.
И тогда «Дюна» подарит вам не только огромную неповторимую вселенную, но и что-то гораздо большее – подольет горючее для разжигания ваших собственных мыслей, поднесет искру к тем вопросам, которые тлели в вашем сознании, но оставались незамеченными за рутиной дней, пробудит те части вашего мозга, которыми вы забыли, как пользоваться.
Но самое главное – она может дать вам храбрость принять наш мир таким, какой он есть, поможет смотреть в будущее с высоко поднятой головой, дав уверенность в том, что всё и всегда изменяется, и мы сами, и мир вокруг нас. История нашей планеты – это история адаптации и эволюции, а история человечества – это история адаптирования мира под свои нужды. Никто не вечен, и ничто не длится бесконечно, всегда есть возможность сделать то, что необходимо и стать хозяином своей судьбы. А важнее этого, пожалуй, и нет ничего в нашей жизни.
