ВЕДУЩИЙ: Хочу поблагодарить A24 за их работу по организации этой серии кинопоказов. Речь идет о двух величайших фильмах, которые когда-либо выходили на большом экране: «Дюна», часть первая и часть вторая, причем вторая будет показана на 70-миллиметровой пленке. И без лишних слов, сегодня у нас специальные гости. Я с огромным удовольствием приветствую нашего специального гостя-ведущего. Это режиссер двух фильмов, которые вы сейчас увидите. Давайте поприветствуем единственного и неповторимого Дени Вильнёва!
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Эй, эй. Спасибо! Добро пожаловать! Ладно, это будет долгая ночь, поэтому я не буду терять времени и представлю своего дорогого друга, который был номинирован на премию «Оскар» (BAFTA) и получил награды Critics’ Choice и «Золотой глобус» за фильм «Марти Великолепный» — Тимоти Шаламе. [Показывает куртку, в которую он одет, с названием фильма «Марти Великолепный»]. Вы должны понимать, что для нас обоих очень странно проводить совместную сессию вопросов и ответов. Это в первый раз!
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Как насчет Дени в куртке «Марти»!? Да ладно вам, это безумие, чувак!
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Что? Мне ее просто подарили, чего такого? Ладно, начнем. Мы пытаемся провести сессию вопросов и ответов для вас, ребята, потому что вы пришли, чтобы посмотреть оба фильма. Ага. Начнем.
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Шикарно!
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Да. Честно говоря, когда мне сказали, что показ фильма будет сегодня, я подумал – мы оба думали – что зал будет пуст из-за Суперкубка. Но вы все здесь! Большое спасибо!
[видео перескакивает на начало разговора об актерской игре]
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Они [актеры] хотят быть лучшими в своем деле. И ты сам говорил об этой идее, что ты разделяешь такое устремление. И считаешь ли ты, что эти персонажи – можно увидеть, что и Пол Атрейдес тоже в некотором смысле – стремятся к совершенству? И как ты думаешь, выбирая себе роли в прошлом и в последние годы, можно сказать, что сознательно или нет, тебя тянуло играть персонажей, стремящихся к совершенству?
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Нет, я думаю, во многом это работа с такими потрясающими режиссерами, такими как ты сам, и так сложилось случайно. Я думаю, Пол Атрейдес тоже к этому относится, но, мне кажется, его судьба предопределена, но он сопротивляется ей, по крайней мере, в первом фильме, в первых двух фильмах, которые вы посмотрите сегодня вечером. Я с нетерпением жду, когда все увидят третью часть, которую мы готовили летом, в которой Дени проделал невероятную работу.
Она готовится прямо сейчас! Мы были за кулисами, и я пытался выяснить, какие ингредиенты будут в этом рагу. Как обычно, все загадочно. И это очень сюрреалистический опыт – быть здесь. Я очень уважаю Дени. Когда мы были за кулисами, я сказал ему, что, по-моему, это нелепо, что он задает мне вопросы. Знаете, у меня был целый список вопросов в телефоне! А этот человек действительно изменил мою жизнь.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Прекрати!
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Нет, это правда, чувак! Я смотрю на «Никому не известного» и «Марти Великолепного» и «Дюну 3»: я снялся в них за 16 месяцев или около того, это факт. Можете проверить! Но без моего опыта в «Дюне 1» и «Дюне 2», и, если говорить более цинично, без успеха этих фильмов и «Никому не известный», и «Марти Великолепный» не получили бы одобрения бюджета. И без опыта этих фильмов не было бы и «Дюны 3», по крайней мере, для меня. Я не хочу слишком много об этом говорить, но работа с Дени этим летом была волшебным опытом, и я очень благодарен ему. Большую часть времени он был главным, но он позволил мне расти рядом с ним. Он из подобия отца превратился в дядю на съемках второго фильма.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Скорее, в приятеля.
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: В приятеля, это правда, в брата. Извините, получился длинный ответ.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Нет, но когда ты стремишься к совершенству, например, чтобы изобразить персонажа… извините, я очень нервничаю по этому поводу, и я похож на зануду, читающего вопросы: «Как вы подходите к персонажу вроде Марти Маузера?». Нет, когда ты снимаешь фильм о спорте, и тебе нужно изобразить, опять же, совершенство, например, как… игрока в пинг-понг, это довольно специфический момент… я имею в виду, что ты должен изобразить на экране кого-то, кто является лучшим в мире игроком в пинг-понг, и это требует огромной подготовки.
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Огромной подготовки. Но, как ты и сказал, в этих ролях я нахожу и самого себя. И пинг-понг в фильме – это метафора. Мне кажется, что кино на самом деле о том, каково это – быть художником и быть отвергнутым тысячу раз. И если вернуться к твоим ранним интервью в Монреале, то в них чувствуется невероятная скромность. Но, с другой стороны, чтобы снять такой фильм как «Дюна», нужно обладать невероятной уверенностью в себе. Это то, что делает сегодняшний разговор с Дени таким потрясающим. Мне кажется, «Марти Великолепный» – это амбиции без прикрас, просто амбиции. Но что мне особенно нравится в работе с тобой, или даже возвращаясь к тем предыдущим интервью, просто удивительно, я уже тысячу раз об этом говорил – он [Дени Вильнев] хороший человек. Мне кажется, что гениальным творцам обычно присуще нечто очень эгоистичное. И знаете, я подумал, может быть, поэтому ты ненавидишь «Марти Великолепного» или что-то в этом роде? Нет, я шучу! Я шучу!
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Я очень люблю «Марти Великолепного»!
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Вы всегда говорили мне работать с братьями Сафди. Шесть лет вы мне это говорили.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Я большой поклонник этих ребят: и Джоша Сафди, и его брата.
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Мы вместе ходили на встречу с арендатором, когда снимали сцену в Будапеште, и Дени спросил меня: «Чем ты собираешься заниматься?» Я ответил: «Думаю, я снимусь в фильме о настольном теннисе у Джоша Сафди». И ты ни разу не усомнился насчет настольного тенниса. Ты сказал: «Ты должен поработать с Джошем Сафди. Он отличный режиссер».
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Нет, нет, они потрясающие режиссеры, и та работа, которую вы вместе проделали, поистине поразительна. Я так гордился этим фильмом… я имею в виду, глядя на тебя и сам фильм. Это невероятное достижение. И опять же, что касается изображения [персонажа]… не хочу сводить это к спорту, но я думаю, что каждый раз на экране, перед камерой, тебе нужно играть так, как будто ты, ну, много играешь в пинг-понг.
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: О да, это правда.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Знаете, когда персонаж, например, Пол – это Пол Атрейдес в первых фильмах – он немногословен, больше похож на человека, который в первом фильме держится в тени. Во втором фильме он берет инициативу в свои руки. Но все же он больше наблюдает, интерпретирует и осмысливает окружающую реальность. Что касается Марти, то он полная противоположность.
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Это так. И у обоих есть свои замечательные качества. Но я вспоминаю свой опыт съемок в «Дюне», например, отношения Пола с песчаным червем, когда в первом фильме он чуть не был им съеден. Я едва выжил на съемках, потому что, когда я попал на съемочную площадку, мне было 23 года, и мы были в Иордании, в ОАЭ, в Будапеште. И, знаете – я в том числе думал об этом по дороге сюда – работая над таким фильмом, как «Дюна», с его масштабом, бывают дни, которые много требуют от тебя в каком-то смысле, и это действительно так. В первый раз я не понимал, как с этим справиться. Так что, когда во втором фильме он [Пол Атрейдес] учится ездить на черве, я уже немного нашел свое место.
А в третьем фильме, не вдаваясь в сюжет, я чувствую, что я действительно понимал, на что иду. И в этом смысле я ощутил твое великодушие. Так что, если Марти Маузер стремится к совершенству, то Пол Атрейдес в третьем фильме оказывается явно не в том положении.
Я не буду говорить слишком много о том, куда все идет, потому что я чувствую, что он [Дени Вильнев] меня убьет и думает: «Он собирается на хрен заткнуться?!».
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Дело в том, что, как ты правильно заметил, книги были написаны 65 лет назад. О нет, спойлеры!
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Именно. Да, но на съемочной площадке присутствует определенная паранойя по поводу сценария и всего такого. Знаете, они не хотят, чтобы кто-то проговорился. Но нет, мне не хочется слишком много раскрывать, чтобы сам процесс сотрудничества оставался конфиденциальным. Говоря о съемках в «Никому не известном» и «Марти Великолепном», то, благодаря опыту, полученному в этих проектах, я чувствовал себя более уверенно. Это деликатный момент, когда работаешь с кем-то вроде Дени. Какое это удовольствие для всех нас сегодня. Я не знаю, сколько людей придет завтра, но здесь будут Дени Вильнёв и Кристофер Нолан – два вечера подряд. Так много мастеров, работающих в индустрии, но, на мой взгляд, эти отличаются от других просто по одному масштабу бюджетов, с которыми они работают. И они все еще [проводя аналогию с персонажами «Дюны», фрименами] на песчаных червях своих фильмов. Знаете, они все еще на гребне волны, и я это ощутил, работая с Дени в третьем фильме. Мне кажется, он помог мне справиться с первым фильмом, со вторым. А на этот раз ты действительно позволил мне расцветать как актеру еще больше, за что я очень тебе благодарен.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Это так мило с твоей стороны, потому что это правда. Для режиссера это, наверное, первый раз в моей жизни, когда мне выпадет такая огромная привилегия – наблюдать за тем, как актер, артист растет перед камерой, приобретает уверенность и развивается. Я действительно видел, как ты рос в художественном плане. Для меня это была большая честь и поистине уникальный и удивительный опыт, потому что ты всегда был невероятно талантлив. Ты похож на бриллиант. Но наблюдая за тем, как ты учишься владеть пространством и становишься лидером на съемочной площадке, я действительно увидел невероятную эволюцию на протяжении трех фильмов. Любопытно, насколько разным опытом оказались эти три фильма.
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Для меня они были совершенно разными. И опять же, не вдаваясь в подробности, но что происходит…
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Хорошо, давай уже все им расскажем!
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Нет, но, черт возьми, что я должен был сказать? Я забыл…
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Про червя?
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Червь, что-то про червя…
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Давайте вернемся к тому, что было запланировано, хорошо? Когда ты играешь, тебя интересует контроль или случайность? То есть, когда включается камера, ты предвосхищаешь неизвестность чего-то, что может внезапно произойти и удивить тебя, или тебе приятнее увидеть, что ты [полностью] контролировал то, что делал [на площадке]?
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Бесконечная практика, ради того, чтобы в моменте все было абсолютно естественно. Я думаю, что это может быть незаметно, например, в «Марди Великолепном», где юмор может быть таким случайным. Иногда он кажется просто ребячеством или импровизацией. На самом деле это не так. Ронни Бронштейн и Сафди очень щепетильно подходили к репликам. Поэтому в конечном счете я хотел бы иметь больше свободы в этом плане. Вот почему мне так нравится речь Лисан Аль-Гаиба во втором фильме. Я помню, как ты пришел на съемочную площадку в тот день. Мы заканчивали другую сцену, потом у тебя было немного свободного времени вечером, и я сказал: «Эй, я немного подумал об этом», и – мы даже говорили об этом на съемках третьей части – ты сказал, что приятно, когда идея оказывается пригодной, будь то идея актера, художника-постановщика или кого-то еще. А ещё, когда есть смирение, чтобы признать: «Ладно, если по-твоему это плохая идея, значит, это плохая идея, нужно от неё отказаться». Я думаю, что-то может быть случайным и при этом органичным. И, опять же, это то, что мне нравится в третьей части. Но это нужно, чтобы понять тон фильма, понимаете, и сказать: «Хорошо, сюжет должен двигаться вперёд, и Пол Атрейдес главный герой», но есть моменты, которые могут незаметно вкрадываться и которые кажутся действительно спонтанными в футуристическом научно-фантастическом фильме. Я думаю, что зритель по-настоящему ощущает их. Вы думаете: «Ух ты, как это живо», понимаете?
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Да, это было целое путешествие. Мы провели много времени вместе…
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Это правда.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Есть что-то особенное в этом процессе… в процессе съемок. Мне по душе, когда то, что происходит на кухне, остается на кухне, поэтому я…
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Извини. Я работаю над этим.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Над чем?!
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Да нет, ты прав. Что происходит на кухне, остается на кухне.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Я мог бы рассказать о нашей совместной работе, но я не знаю, насколько тебе это понравится. Я бы хотел рассказать о чем-то приятном, но… я чувствую, что ты… Нет?
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Нет, иди сюда!
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: На днях я прочитал кое-что интересное, потому что сегодня вечером я сам пострадавший. Я сегодня ношу куртку «Марти Великолепный», которая, как мне кажется, просто потрясающая. Но, возвращаясь к прочитанному, мне очень понравилось, ты сказал, что раскрутка «Марти Великолепного» стала для тебя личным творческим актом. Это не обман или что-то в этом роде, ты действительно в это веришь, и [для тебя] это был способ самовыражения. Я знаю, что ты снял короткометражный фильм, где персонаж появляется – или ты сам появляешься – из коробки с оранжевыми шариками для пинг-понга. И это было очень… выглядело… как современное перформанс-шоу. И это было тем, что я уже чувствовал – что с помощью моды ты выражаешь себя. Разумеется, твоя главная работа – актерская деятельность, но ты также любишь выражать себя разными подобными средствами.
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Абсолютно! Я имею в виду, что это коммерчески ориентированные картины, поэтому в них есть вещи, которые воспринимаются как чистое искусство или перформанс, и мне кажется, что это даже не часть работы. Знаешь, это то, куда меня привело мое творчество или мое самовыражение, искренне наблюдая за тем, как твое творчество и то, что приходит к тебе на съемочной площадке, то, чем ты вдохновляешься. Я думаю, что как актер вы сойдете с ума, если останетесь в этой коробке, или если будете представлять себя в этой коробке. Особенно в Голливуде, особенно если вам нравится, когда вам говорят, где стоять, что говорить, как говорить, [и вы] боитесь, не хотите ошибиться и сказать что-то не то. Но ты должен продолжать двигаться вперед, выходить за пределы этой коробки.
Знаешь, Грег Фрейзер помог мне снять это видео. Я бы не познакомился с Грегом, если бы не «Дюна». Некоторые вещи, которые… как выражения лиц, это одна из тех вещей, о которых, возвращаясь к первой «Дюне», я, честно говоря, в то время понятия не имел. А к третьему фильму у режиссера появляется единое видение всей истории, он выстраивает коммуникацию с такими актерами, как я. Но кроме того, у Дени эта мастеровитая команда: Джеки в костюмерном отделе, или Грег Фрейзер, или Ленус в третьем фильме. И он одновременно был как бы капитаном этого корабля. В любом случае, я не знаю, осмелюсь ли я когда-нибудь действительно заниматься режиссурой, когда рядом такие художники, как ты. Как и ты, я хочу выйти из этой коробки, бросить себе вызов.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Думаешь, ты и сам станешь режиссером?
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Послушай, чувак, ты задал слишком высокую планку. Это будет тяжело.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Это что-то вроде желания выразить себя за пределами актерской игры? Это помогает тебе в твоей работе?
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Да. Но знаешь, мне кажется, что существует так много неудачных историй, или, как я пошутил на сцене с Ричардом Кертисом, я не хочу снимать независимый фильм на пленку с сепией, дрожащей камерой с кучей бликов от объектива. В общем, не хочу проявить неуважение, но, может быть, когда-нибудь. Посмотрим. Да, он будет его продюсировать [показывает на Вильнева].
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Я укажу своё имя. Я подпишусь под этим. После того, как мы сняли три фильма вместе, разница между «Дюной» и другими проектами в том, что у тебя было три фильма для работы над одним и тем же персонажем, наблюдая за его эволюцией. И смог ли ты – и мы обсуждали это – создать свою собственную сюжетную линию или построить арку в каждом фильме? Не в третьем, потому что мы тогда не знали, что будем его снимать. Но думал ли ты об этом, создавая своего персонажа?
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Нет, определенно во втором и в третьем. Как я уже сказал, когда я снимался в первом фильме, я не совсем понимал, что сюжетная линия в конце первого фильма остаётся незавершённой. Поэтому это не совсем обычно. А потом второй фильм завершает [эту сюжетную линию]. К третьему фильму я уже набрался опыта, и мне все было понятно. История, которую мы рассказывали, была очень трогательной, потому что, по-моему, с тобой я провел больше времени, чем с любым другим режиссером, и больше всего времени со съемочной группой «Дюны», чем любой другой. Так что это ощущалось, как прощание. Кроме того, фильмы снимались очень быстро. Возможно, это не ощущалось при релизе, но это было быстро, и я снялся в них в 29 лет. Они выходят, когда мне 31, но я закончил их до тридцати и, знаете, на этот счет у меня есть отличная шутка и метафора. Я не собираюсь говорить, что концовка фильма, концовка книги, отражает то, к чему идет моя карьера. Но я не хочу говорить слишком много! Просто знайте, что в тот день на съемочной площадке я многое пережил.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Эм, да. Это неправда. Все по порядку. Бенисио дель Торо однажды сказал кое-что, что мне очень нравится. Он сказал, что дело не в фильмографиях, а в биографиях. Да. «Дюна» означала бы семь или восемь лет нашей жизни. 10 лет для меня, но вместе мы…
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Нет, ты вряд ли работал бы с кем-то столько же, сколько со мной. Я всегда подшучивал над Дени по этому поводу. Я говорю: «Это то, что тебе нужно, детка». Я такой: «Вот так-то». В воспоминаниях мы всегда рядом друг с другом [смех].
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Но что насчет времени, все в порядке? А? Еще пять минут. Хорошо. Итак, вот что-то из викторины [зачитывает вопрос со смартфона]: «Является ли Пол лидером или он движим силами, превосходящими его самого?». Я читаю вопрос, потому что хочу, чтобы он прозвучал на правильном понятном английском. Как актер, как ты фокусируешь взгляд на субъектности и неизбежности?
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Вау! Это отличный вопрос, и вот здесь, как мне кажется, моя франко-канадская скромность столкнется с моей американской самоуверенностью. Я француз, я знаю французский, поэтому во мне как бы есть некий баланс. Вот в чем дело. Мне кажется, актера могут загнать в рамки, за пределы которых тебе трудно выйти. Еще сложнее работать с кем-то своего калибра. Даже в 29 лет, приходя на съемочную площадку, ты говоришь: «У меня есть идея насчет это сцены». Отвечая на вопрос, я чувствую, что меня не движут никакие силы. Я чувствую, что двигаюсь именно туда, куда хочу. Я указываю путь, как говорит Пол Атрейдес. Поэтому эта ракета там в небе [показывает пальцем куда-то в потолок], потому что я чувствую, что это я в той ракете. Это прямой путь.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: О, Боже!
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Именно.
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Это твоя ракета? Это икона Тимоти Шаламе?
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Да, именно. Мне потребовалось 3 минуты с iPad, чтобы нарисовать ее. Чем дольше я отвечаю на этот вопрос, тем больше я себе рою яму. Я считаю, что это моя задача в 2026 году, в том положении, которое я занимаю в Голливуде, неважно, считают ли меня принцем, я говорю: «Нет, я покажу, что не нужно сходить с ума и что можно надрать задницу, несмотря ни на что». И мне 30 лет. Я заходил сюда, люди кричали: «Лисан Аль-Гаиб!»
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Не надо, не надо [смех] называть его мессией.
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Ты сделал это со мной, чувак! Ты меня подставил! Ты хотел меня подставить!
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: И в заключение, у меня есть вопрос. Я всегда хотел спросить тебя, и может быть это покажется глупым. Я считаю, что у тебя как у актера есть умение играть [свои роли] стильно, это своего рода гений – как у Дэвида Боуи – у тебя была такая уверенность. Стиль появился раньше актерской игры, или одновременно? Или это то, чему ты научился благодаря ей, по мере своего роста, потому что тоже творческий взрыв?
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Я не знаю, было ли это раньше… я имею в виду, знаешь, это как видео «Great Creature», как ты сам сказал, они все делают для достижения цели, понимаете, и… нет, у меня нет ответа на этот вопрос, знаете, потому что вот [смех] это… позвольте мне сказать еще одну вещь. Хотя это потрясающий год, чувак, какое удовольствие… и позвольте мне сказать только одно…
[аплодисменты]
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Я здесь ради вас, ребята, и ради него. Я о том, что сейчас мы переходим к монтажу.
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Я получил уникальный опыт, и я надеюсь, мы сможем поработать [вместе с Дени Вильневом] еще когда-нибудь. Я знаю, что для следующего фильма нужен британец, бла-бла-бла, но я француз…
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: Ты француз и американец!
ТИМОТИ ШАЛАМЕ: Он что-то мне предлагает! Давайте! Но в первом фильме я был как головастик. Во втором я уже погрузился в процесс. В третьем… в какой-то степени вы знаете, [а остальное] останется нераскрытым. Он позволил мне расцвести, и я очень благодарен за это. Будучи таким потрясающим художником, ты не обязан был этого делать. Ты такой хороший режиссер! Ты на много ступеней выше меня…
ДЕНИ ВИЛЬНЁВ: То, что ты сказал, это очень трогательно. Поздравляю со всем [произошедшим], и постучим по дереву за все предстоящее!
Примечание от авторов блога Dead Brush:
Благодарим за то, что прочитали это интервью. Надеемся, что вам было интересно. А если вы желаете погрузиться в мир «Дюны» сильнее, то у нас есть несколько материалов, которые помогут вам это сделать:
Дюна: Когда экология определяет политику
Дюна: Религия без веры и философия без учения
