Вступление
Скотт Пелли: Кристофер Нолан — один из величайших голливудских режиссёров своего поколения. Его блокбастеры получили 18 премий «Оскар» и собрали более 6 миллиардов долларов. Теперь Нолан выпустит свою экранизацию почти 3000-летней истории «Одиссея» этим летом. Мы встретились с 55-летним британско-американским режиссёром в его офисе в Лос-Анджелесе, где он работал над такими эпическими фильмами, как «Оппенгеймер», «Дюнкерк», «Начало», «Интерстеллар» и «Тёмный рыцарь». Кино Нолана — это зрелище, масштабное и громкое, на грани возможного. Но изящные истории Нолана — это несовершенные люди, раскрывающие, что значит быть человеком. «Одиссея» — самый амбициозный фильм Нолана на сегодняшний день. Так и должно было быть, сказал он нам, потому что он представляет, что каждый фильм — последний, который он снимет.
Кристофер Нолан: Я чувствую себя по-настоящему ответственным за то, чтобы попытаться перенести на экран как можно больше, чтобы дать зрителям в полной мере ощутить вкус этой истории, получить максимально полное представление о сюжете, самый полный набор образов и событий, которые мы можем ему предоставить.
Скотт Пелли: Каковы наиболее значимые элементы фильмов Кристофера Нолана?
Кристофер Нолан: Я всегда стараюсь взглянуть на историю изнутри фильма. Поэтому я не смотрю на персонажей с высоты птичьего полета; я пытаюсь быть в гонке, в лабиринте вместе с ними. Потому что я хочу дать зрителю представление о том, как пахнет это место, как оно ощущается. Но ты также пытаешься создать максимально захватывающую, максимально глубокую версию этой истории.
«Одиссея» Нолана — это экстремальный взгляд на войны бронзового века, которые вёл царь-воин Одиссей, придумавший трюк с Троянским конём и десять лет боровшийся за возвращение домой. «Одиссея» — тринадцатый фильм Нолана за 28 лет. И в отличие от многих режиссёров, он сам пишет сценарии.
Посадить зрителя на корабль Одиссея
Кристофер Нолан: Когда я пишу сценарий, я представляю себе фильм глазами зрителя, человека, проживающего эту историю. Затем, во время съёмок, я стараюсь перенести зрителя туда. Так, в случае с «Одиссеей», я пытаюсь посадить зрителей на этого коня. Я пытаюсь поставить аудиторию на палубу корабля Одиссея.
Скотт Пелли: Вы не хотите, чтобы зритель смотрел фильм; вы хотите, чтобы зритель был внутри фильма.
Кристофер Нолан: В большой степени. Да. И чтобы у него было ощущение связи с этими персонажами, что он живёт в этом мире вместе с ними.
Скотт Пелли: Мы сидим рядом с вашим столом…
Кристофер Нолан: Ага.
Скотт Пелли: И я не мог не заметить, что рядом со мной лежит книга под названием «Как снимать хорошие фильмы». Это оно? Вот в чем секрет?
Кристофер Нолан: В этом и секрет. Да. Я пытался навести порядок перед твоим приездом и спрятать все свои секреты, но…
Скотт Пелли: Кажется, будто это написано в 1950-х, и на обложке изображён мужчина с камерой Super 8.
Кристофер Нолан: Очень много о [камере] Super 8. Да, о съёмках домашнего кино на Super 8. И я, вообще-то, достаточно стар, и начинал снимать на Super 8. В моей семье была камера Super 8 вместо видеокамеры.
Младший брат Нолана, Джонатан, голливудский режиссёр, рассказал нам, что Крису вручили семейную восьмимиллиметровую камеру, чтобы занять его чем-нибудь полезным.
Джонатан Нолан: Мои самые ранние воспоминания, буквально о том, как Крис снимал фильмы. Нашу версию «Звёздных войн» в подвале, взрывая мои игрушки петардами. Наверное, [ему было] 8 или 9 лет на тот момент. Мне было 3 или 4.
Скотт Пелли: Что его так завораживало в этой камере?
Джонатан Нолан: Думаю, его всегда привлекала идея того, что можно взять это устройство и использовать как портал в другую вселенную. Она была как дверь.
Другая вселенная, но за дверью, через которую Крису Нолану сначала пришлось пробиваться, как астронавту в «Интерстелларе».
Отказ из киношколы
Скотт Пелли: В юности вы получили степень по литературе.
Кристофер Нолан: Хм…
Скотт Пелли: Вы подавали документы в киношколу…
Кристофер Нолан: Ага.
Скотт Пелли: И вам отказали.
Кристофер Нолан: Откуда вы это знаете?
Скотт Пелли: Исследования.
Кристофер Нолан: Боже.
Скотт Пелли: Вы знаете, что такое исследовательская работа.
Кристофер Нолан: О да. Абсолютно. Да.
Скотт Пелли: Что вам сказали в киношколе?
Кристофер Нолан: Ничего. Ты просто получаешь письмо со словами: «Спасибо, нет».
«Мементо» и урок смирения
Несмотря на «Спасибо, нет», по выходным он продолжал снимать фильмы с друзьями. Затем, в 1999 году, настал переломный момент: он снял «Мементо». Это сложный детектив о следователе-амнезиаке, который помнит улики по татуировкам. Это стало ранним проявлением фирменного стиля Нолана — запутанного сюжета с меняющимися временными линиями, который бросает вызов зрителю, заставляя его следить за происходящим. Но кинопродюсеры опасались, что фильм покажется слишком запутанным.
Скотт Пелли: Никто не хотел заниматься дистрибуцией «Мементо».
Кристофер Нолан: Да. Ну, не нужно говорить прямо так… так строго. Я имею в виду, что у него был…
Скотт Пелли: Ну, у этой истории счастливый конец…
Кристофер Нолан: У этой истории действительно счастливый конец. И нет, это был… был урок смирения, урок терпения — производства независимого кино, когда ты, знаешь, ты заканчиваешь съёмки фильма и действительно чувствуешь, что чего-то достиг. Но убедить в этом индустрию, дистрибьюторов, может занять много времени.
Потребовался год, чтобы найти дистрибьютора для «Memento». Но зрители сочли амнезию незабываемой. А так называемый запутанный сценарий был номинирован на «Оскар».
Эмма Томас: «Каждое “нет” подтверждало его желание»
Эмма Томас познакомилась с Ноланом в первый день в колледже. Она продюсировала все его фильмы и их четверых детей. Они женаты 26 лет.
Эмма Томас: Каждое «нет», которое он получал, лишь подтверждало его желание заниматься этим. Я не могу представить Криса не снимающим фильмы. И без его семьи, которая, вероятно, для него самое важное, нет, действительно самое важное. Ужасно представить, как бы он расстроился, если бы не мог рассказывать истории посредством кино.
В кино он предпочитает очень масштабные средства. Он разрушил настоящее здание в «Тёмном рыцаре». Нолан использует компьютерную анимацию, но не в тех случаях, когда аутентичность возможно создать руками человека. Для фильма «Довод» он купил Boeing 747 и построил подвес, чтобы разбить его. В 2024 году он взорвал церемонию вручения премии «Оскар». «Оппенгеймер» получил семь «Оскаров», включая первую награду Нолана за лучшую режиссуру и лучший фильм.
Скотт Пелли: Мне кажется, вы снимаете фильмы сложным путём, и чем сложнее, тем лучше, по-вашему мнению.
Кристофер Нолан: Чем сложнее, тем лучше, вплоть до «Одиссеи». Я думаю, мы довольно сильно поднажали в этом фильме и, возможно, нашли некоторые пределы.
«Похоже, вы чуть не утопили Мэтта Дэймона»
«Одиссея» Нолана привела Мэтта Дэймона и тысячи актёров и членов съёмочной группы в Грецию, Исландию, Марокко, Италию и Шотландию. Он снял 2 миллиона футов IMAX-плёнки.
Скотт Пелли: Ха! Невероятно! Что вы думаете, когда видите это? Вы видели это сотни раз.
Кристофер Нолан: Я видел это тысячу раз. Я имею в виду, я думаю, это огромная работа, проделанная многими людьми.
Скотт Пелли: У меня такое ощущение, что вы не считаете себя самым важным человеком на съёмочной площадке.
Кристофер Нолан: Я считаю себя представителем зрителей на съёмочной площадке. Это моя путеводная звезда. Именно так я должен смотреть на фильм. Так что, в каком-то смысле, я самый важный человек на съёмочной площадке, потому что я — зритель. При работе над «Одиссеей» имеет значение масштаб. Это должен был быть самый масштабный фильм, который мы когда-либо снимали. Он должен был стать вызовом для всех нас, потому что в этом суть всей истории.
Скотт Пелли: Похоже, вы чуть не утопили Мэтта Дэймона.
Кристофер Нолан: Мы, конечно, заставили его изрядно попотеть. Если говорить про актёров, вы вручаете им сценарий и говорите: «Хорошо. Вы уходите и становитесь экспертом в том, как персонаж видит эту историю». Поэтому, когда я на съёмочной площадке, это они рассказывают мне, понимаете. Они дают мне информацию о том, как этот персонаж смотрит на вещи, как он играет. Так что, в некотором смысле, это противоположно тому, что люди думают.
Мэтт Дэймон: «Это был действительно самый сложный фильм»
Это третий фильм Нолана для Дэймона после «Интерстеллара» и «Оппенгеймера». Нолан часто возвращается к своим звёздам, включая Киллиана Мерфи в фильмах о Бэтмене, «Дюнкерке» и «Оппенгеймере».
Мэтт Дэймон: На первой встрече с ним… в конце встречи он сказал: «Этот… этот фильм будет сложным». Я посмотрел на него так, будто снялся, не знаю, в сотне фильмов или около того. Я посмотрел на него и сказал: «Да, я знаю». А он посмотрел на меня и сказал: «Нет, этот фильм будет действительно сложным». Это действительно был самый сложный фильм, в котором я когда-либо снимался. Ни один даже близко не стоит. Он действительно понимает, что делают актёры и что от них требуется.
Мэтт Дэймон: Насколько я понял, да. Возможно, люди его так не воспринимают, потому что холст, на котором он творит, настолько огромен. Но посмотрите на актёрскую игру в его фильмах. Я думаю, его отличает от других режиссёров то, что истории, которые он хочет рассказать, невероятно амбициозны. И то, как он хочет их рассказать, невероятно амбициозно. В этом случае он хотел сделать это на 100% в формате IMAX, чего никогда раньше не делалось. И об этом даже не объявляли заранее, потому что мы не знали, сможем ли мы это сделать.
IMAX: древнее искусство, создаваемое трудным путём
IMAX — это великая амбиция Нолана. «Одиссея» — первый полнометражный фильм, полностью снятый в формате гигантской плёнки. Когда Нолану было 16 лет, он посмотрел документальный фильм в формате IMAX в музее и был очарован пятиэтажным экраном. Но IMAX — это дорого и неудобно. Цифровая съёмка и монтаж быстрее и дешевле, поэтому сейчас этим почти никто не занимается. Мы смотрели, как «Одиссею» монтируют и склеивают в последней в мире кинолаборатории такого рода. Зачем сохранять это древнее искусство? Дело в том, что 70-миллиметровый IMAX-кадр имеет разрешение, или качество изображения, в три раза выше, чем цифровой — искусство, создаваемое трудным путём.
Кристофер Нолан: [IMAX] – это действительно замечательный способ сохранить оригинальное изображение.
Скотт Пелли: Посмотрите на аппарат для склейки. Он выглядит так, будто его сделали в 1940-х годах.
Кристофер Нолан: Вероятно, так и было.
Скотт Пелли: Значит, каждый раз, когда меняется сцена, а это могут быть десятки и десятки смен в минуту, эта смена сцены была сделана вручную?
Кристофер Нолан: Да, это два куска негатива, которые он собирается склеить для нас. И каждый монтаж в фильме — а их тысячи — сделан таким образом, вручную. Мне становится не по себе, просто наблюдая за ним. Ты видишь, какое мастерство и какая тщательность в это вкладывается. И да, это действительно потрясающее зрелище… в наш век цифровизации, ИИ и всего остального, это человеческий процесс, аналоговый процесс. Это огромный негатив, который при правильной экспозиции, правильной печати и проецировании на огромный экран… получается такое качество изображения, которого нельзя добиться нигде больше. Невероятная резкость. Практически нет видимой зернистости.
Скотт Пелли: Что вы получаете, используя целлулоидную плёнку и вручную подбирая нужный цвет?
Кристофер Нолан: Вы получаете преимущество технологического аналога, который, из всех когда-либо созданных, наиболее близок к тому, как видит человеческий глаз. Вот оно.
Скотт Пелли: О, здорово. Предельно понятно…
Кинотеатры — часть будущего
Голливуд может сказать, что IMAX непрактичен — сценарии не должны бросать вызов зрителю — и компьютеры дешевле, чем Boeing 747. Но люди, которых мы называем «художниками», вдохновляются мечтами, как семилетний ребёнок с Super 8.
Скотт Пелли: Люди в индустрии говорят о своих опасениях, что такие кинотеатры и гигантские экраны… станут частью истории.
Кристофер Нолан: Я думаю, что такие кинотеатры — часть истории, и они также часть будущего. Когда вы смотрите комедию в зале, полном смеющихся людей, знаете, [или] трагедию, где все одновременно грустят… это очень, очень важно и очень уникально для кинематографа. Идея кино как коллективного опыта, как места, где мы собираемся вместе, чтобы прожить историю. Я полностью уверен, что это навсегда останется частью нашей культуры.
Скотт Пелли: Как бы вы хотели, чтобы голливудские историки описали вашу карьеру?
Кристофер Нолан: Долгая. Мне бы очень хотелось знать, что я внёс свой вклад в творчество всех кинематографистов, которыми я восхищался, и в ту великую историю кино, которая развивается. Если бы я мог хоть как-то способствовать развитию языка кинематографа, было бы замечательно, если меня бы помнили за это.
Материал подготовлен по выпуску программы «60 Minutes» на CBS News. Текст для вас перевел автор и переводчик Dead Brush Николай Лалетин.
Комментарии